Генри Слизар. День экзамена






В семье Джорданов никогда не заговаривали об экзамене до того самого дня, когда их сыну Дики исполнилось двенадцать лет. Именно в день его рождения миссис Джордан впервые упомянула об экзамене в присутствии сына, и ее тревожный тон вызвал раздражение отца семейства.
- Забудь об этом! - резко сказал он жене. - Дики выдержит этот экзамен.
Они сидели за завтраком, и мальчик с любопытством поднял голову от тарелки. Дики был подростком с настороженным взглядом, прямыми светлыми волосами и быстрыми нервными движениями. Он не разобрался, чем была вызвана неожиданная размолвка, но точно знал, что сегодня день его рождения, и ему прежде всего хотелось согласия в доме. Где-то там, в небольшом чулане, лежали перевязанные лентами пакеты с подарками, которые только того и ждали, чтобы их распаковали, а в крохотной кухне в подвешенной на стене печи с автоматическим управлением в этот момент готовилось что-то сладкое. Ему хотелось, чтобы день рождения был счастливым, а потому влага в глазах матери и хмурый отцовский взгляд не соответствовали настроению трепетного ожидания, с которым он приветствовал утро.
- О каком экзамене вы говорите? - спросил он.
Мать опустила глаза.
- Это просто проверка умственных способностей, которую правительство устраивает детям, достигшим двенадцатилетнего возраста. Тебе такая проверка предстоит на будущей неделе. Но из-за нее не следует беспокоиться.
- Ты хочешь сказать, что это вроде экзамена в школе?
- Что-то вроде этого, - подтвердил отец, вставая из-за стола. - Отправляйся лучше читать свои комиксы, Дики.
Мальчик медленно побрел в ту часть гостиной, которая еще с младенчества считалась "его" уголком. Он взял со стеллажа комикс, лежавший сверху, но, видимо, разноцветные залихватские картинки не увлекли его. Тогда он поплелся к окну и принялся уныло вглядываться в непроницаемую завесу тумана.
- Почему дождь идет именно сегодня? - спросил он. - Разве он не мог бы пойти завтра?
Отец, развалившийся в кресле, раздраженно зашелестел страницами правительственной газеты.
- Идет, - значит, нужно, вот и все. После дождя хорошо растет трава.
- Почему, отец?
- Потому что растет, вот и все.
Дики наморщил лоб.
- Между прочим, отчего она зеленая, трава?
- Никто не знает, - отрезал отец, но тут же пожалел о своей резкости.
После полудня они отмечали день рождения Дики. Сияющая мать вручила сыну пестрые свертки, и даже отец изобразил на лице улыбку и потрепал сына по голове. Дики поцеловал мать и с серьезным видом обменялся рукопожатием с отцом.
Потом был принесен торт с дюжиной свечей, и на этом празднество завершилось.
Час спустя Деки сидел у окна и наблюдал за тем, как лучи солнца безуспешно пытались пробиться сквозь облака.
- Отец, - спросил он, - до солнца далеко?
- Пять тысяч миль, - отвечал отец.


За завтраком Дики снова заметил влагу в глазах матери. Он не ассоциировал ее слезы с предстоящим ему экзаменом, пока отец вдруг не заговорил на эту тему.
- Послушай, Дики, - начал он, как-то уже слишком сурово нахмурившись, - тебе сегодня предстоит одно дело.
- Знаю, папа. Надеюсь...
- В общем-то беспокоиться не о чем. Каждый день ату проверку проходят тысячи детей. Правительство хочет знать, какие у тебя способности, Дики. Только и всего.
- В школе я получаю хорошие отметки, - как-то неуверенно сказал Дики.
- Здесь - другое дело. Это особая проверка. Понимаешь, тебе дадут выпить жидкость, а потом ты пойдешь в комнату, где установлена специальная машина...
- А что это за жидкость? - спросил Дики.
- Да так, ерунда. На вкус вроде мятной лепешки. Они хотят быть уверенными, что ты говоришь правду. Не то чтобы правительство сомневалось в твоей честности, но прием жидкости гарантирует такую уверенность.
На лице Дики отразились замешательство и страх. Он взглянул на мать, но та успела изобразить на своем лице нечто отдаленно напоминающее улыбку.
- Все будет хорошо, - заверила она сына.
- Конечно! - подхватил отец. - Ты славный мальчик, Дики, проверку ты пройдешь. А потом мы вернемся домой и отпразднуем это событие. Хорошо?
- Да, - согласился Дики.


Они вступили в здание Правительственной Службы Просвещения за пятнадцать минут до назначенного часа. Ступая по мраморным плитам, пересекли огромный вестибюль с колоннами, миновали арку и вошли в автоматический лифт, который поднял их на четвертый этаж.
Там, напротив комнаты номер четыреста четыре, за полированным столом сидел молодой человек в мундире без знаков различия. В руках у него был блокнот со списком назначенных на этот час; молодой человек проверил Джорданов по списку на букву "Д" и после этого позволил им войти.
Комната номер четыреста четыре напоминала помещение суда: она была унылая, холодная и казенная, ряды металлических столов перемежались в ней рядами длинных скамей. Там уже ждали своей очереди несколько отцов с сыновьями; черноволосая женщина с тонкими губами раздавала анкеты.
Мистер Джордан заполнил анкету и вернул ее женщине. Потом сказал, обращаясь к Дики:
- Теперь уже недолго ждать. Когда тебя выкликнут по имени, ступай прямо в ту дверь, что в конце комнаты.
Он указал пальцем, где именно была та дверь.
Ожил укрытый где-то громкоговоритель - была названа первая фамилия. Дики видел, как один из мальчиков нехотя отошел от отца и медленно побрел к двери в конце комнаты.
Без пяти минут одиннадцать выкликнули фамилию Джордан.
- Удачи тебе, сынок, - молвил отец, не глядя на Дики. - Я зайду за тобой, когда проверка закончится.
Дики подошел к двери и повернул круглую ручку. В комнате, где он очутился, был полумрак, так что мальчик едва мог различить лицо чиновника в сером мундире, который ответил на его приветствие.
- Садись, - ласково сказал чиновник. Он указал на высокий стул, находившийся рядом с его столом. - Тебя зовут Ричард Джордан?
- Да, сэр.
- Твой классификационной номер 600-115. Выпей вот это, Ричард.
Он взял со стола пластмассовый стакан и подал его мальчику. Жидкость в стакане была похожа на обезжиренное молоко и по вкусу лишь отдаленно напоминала обещанную мятную лепешку. Дики выпил содержимое до дна и вернул чиновнику пустой стакан.
Мальчиком овладела неодолимая сонливость; тем временем чиновник сосредоточенно писал что-то на листе бумаги. Затем он взглянул на часы и поднялся; лицо его оказалось на одном уровне с лицом Дики. Чиновник извлек из нагрудного кармана какой-то предмет, походивший на авторучку и посветил в глаза мальчику.
- Прекрасно, - сказал он. - Идем-ка со мной, Ричард.
Он отвел Дики в угол комнаты, где напротив вычислительной машины стояло одно-единственное деревянное кресло с подлокотниками. На левом подлокотнике был укреплен микрофон, и, когда мальчик опустился в кресло, микрофон оказался как раз на уровне его рта.
- Теперь расслабься, Ричард. Тебе будут заданы разные вопросы, и ты хорошенько их обдумай. Потом отвечай в микрофон. Обо всем остальном позаботится машина.
- Хорошо, сэр.
- Теперь я оставлю тебя одного. Когда почувствуешь, что можешь начать, скажи в микрофон одно слово - готов.
- Слушаю, сэр.
Чиновник сжал его плечо и вышел.
Дики произнес:
- Готов.
В машине загорелся свет, послышалось жужжание механизма. Затем голос произнес:
- Дополни предлагаемый ряд цифр: один, четыре, семь, десять.


Супруги Джордан сидели в гостиной, не произнося ни слова: они боялись строить какие-либо предположения.
Телефон зазвонил около четырех часов пополудни. Женщина потянулась за трубкой, однако муж ее оказался проворнее.
- Мистер Джордан?
Трубка искажала голос, тон говорившего был резким, официальным.
- Да, слушаю.
- Говорят из Правительственной Службы Просвещения. Ваш сын Ричард М.Джордан, классификационный номер 600-115, завершил прохождение правительственного экзамена. Мы вынуждены с прискорбием известить вас, что его интеллектуальное развитие превзошло установленный правительством уровень, предусмотренный статьей 84, раздел 5 "Нового кодекса"...
В противоположном углу комнаты послышался сдавленный крик женщины, которая еще ничего те звала, но обо всем догадалась по выражению лица своего мужа.
- Вы можете сообщить по телефону, - продолжал бубнить голос в трубке, - желаете ли вы, чтобы тело его было погребено правительством, или вы предпочитаете захоронить его в отдельной могиле. В случае если похоронами занимается правительство, их стоимость составляет десять долларов.
Генри Слизар. День экзамена